Есть ли у молочных зубов корни



КОНЬ НА КРЫШЕ

Я выехал в Россию верхом на коне. Дело было зимою. Шёл снег.

Конь устал и начал спотыкаться. Мне очень сильно хотелось дремать. Я чуть не падал с седла от усталости. Но зря искал я ночлега: на пути не попалось мне ни одной деревушки. Что было делать?

Пришлось ночевать в открытом поле.

Кругом ни куста, ни дерева. Лишь мелкий столбик торчал из-под снега.

К этому столбику я кое-как привязал своего озябшего коня, а сам улегся тут же, на снегу, и заснул.

Дремал я долго, а в то время, когда проснулся, заметил, что лежу не в поле, а в деревне, либо, вернее, в маленьком городе, со всех сторон меня окружают дома.

Что такое? Куда я попал? Как имели возможность эти дома вырасти тут в одну ночь?

И куда девался мой конь?

Долго я не понимал, что произошло. Внезапно слышу привычное ржание. Это ржёт мой конь.

Ржание доносится откуда-то сверху.

Я поднимаю голову и что же?

Мой конь висит на крыше колокольни! Он привязан к самому кресту!

В одну минуту я осознал, в чём дело.

День назад вечером целый данный город, со всеми людьми и зданиями, был занесен глубоким снегом, а наружу торчала лишь вершина креста.

Я не знал, что это крест, мне показалось, что это мелкий столбик, и я привязал к нему моего усталого коня! А ночью, пока я дремал, началась сильная оттепель, снег растаял, и я незаметно опустился на землю.

Но бедный мой конь так и остался там, наверху, на крыше. Привязанный к кресту колокольни, он не имел возможности спуститься на землю.

Не раздумывая, хватаю пистолет, метко прицеливаюсь и попадаю прямо в уздечку, по причине того, что я всегда был хорошим стрелком.

Конь быстро спускается ко мне.

Я вскакиваю на него и, как ветер, скачу вперёд.

ВОЛК, ЗАПРЯЖЁННЫЙ В САНИ

Но зимою скакать на коне некомфортно значительно лучше путешествовать в санях. Я приобрел себе весьма хорошие сани и быстро понёсся по мягкому снегу.

К вечеру въехал я в лес. Я начал уже спать, как внезапно услышал тревожное ржание лошади. Посмотрел назад и при свете луны заметил ужасного волка, который, разинув зубастую пасть бежал за моими санями.

Надежды на спасение не было.

Я лёг на дно саней и от страха закрыл глаза.

Лошадь моя неслась как безумная. Щёлканье волчьих зубов раздавалось у меня над самым ухом.

Но, к счастью, волк не обратил на меня никакого внимания.

Он перескочил через сани прямо у меня над головой и набросился на мою бедную лошадь.

В одну минуту задняя часть моей лошади провалилась сквозь землю в его прожорливой пасти.

Передняя часть от кошмара и боли продолжала скакать вперёд.

Волк въедался в мою лошадь всё глубже и глубже.

В то время, когда я пришёл в себя, я схватил кнут и, не теряя ни минуты, начал хлестать ненасытного зверя.

Он завыл и рванулся вперёд.

Передняя часть лошади, ещё не съеденная волком, выпала из упряжки в снег, и волк оказался на её месте в оглоблях и в конской сбруе!

Вырваться из данной сбруи он не имел возможности: он был запряжён, как лошадь.

Я продолжал стегать его что было силы.

Он спешил вперёд и вперёд, таща за собой мои сани.

Мы неслись так быстро, что уже через два-три часа въехали галопом в Санкт-Петербург.

Изумлённые петербургские обитатели толпами выбегали наблюдать на героя, который вместо лошади запряг в свои сани свирепого волка. В Санкт-Петербурге мне жилось хорошо.

ИСКРЫ ИЗ ГЛАЗ

Я довольно часто ходил на охоту и сейчас с наслаждением вспоминаю то радостное время, в то время, когда со мной чуть не каждый день случалось столько прекрасных историй.

Одна история была весьма забавна.

Дело в том, что из окна моей спальни был виден широкий пруд, где водилось довольно много всякой дичи.

в один раз утром, подойдя к окну, я увидел на пруду диких уток.

Мигом схватил я ружьё и сломя голову выбежал из дому.

Но впопыхах, сбегая с лестницы, я ударился головою о дверь, да так очень сильно, что из глаз у меня посыпались искры.

Это не остановило меня.

Я побежал дальше. Вот наконец и пруд. Прицеливаюсь в самую жирную утку, желаю выстрелить и, к кошмару моему, подмечаю, что в ружьё нет кремня. А без кремня нереально стрелять.

Побежать домой за кремнём?

Но так как утки смогут улететь.

Я безрадосно опустил ружьё, проклиная свою судьбу, и внезапно мне пришла в голову гениальная идея.

Изо всей силы я ударил себя кулаком по правому глазу. Из глаза, само собой разумеется, так и посыпались искры, и порох в то же мгновение вспыхнул.

Да! Порох вспыхнул, ружьё выстрелило, и я убил одним выстрелом десять лучших уток.

Рекомендую вам каждый раз, в то время, когда вы вздумаете разжечь пламя, добывать из правого глаза такие же искры.

Необычная ОХОТА

Но, со мною бывали и более забавные случаи. Как-то раз я пробыл на охоте целый сутки и к вечеру набрёл в глухом лесу на широкое озеро, которое так и кишело дикими утками. В жизнь свою не видел я для того чтобы множества уток!

К сожалению, у меня не осталось ни одной пули.

А я именно этим вечером ожидал к себе громадную компанию друзей, и мне хотелось угостить их дичью. Я по большому счету человек гостеприимный и щедрый. Мои обеды и ужины славились на целый Санкт-Петербург. Как я возвращусь домой без уток?

Долго я стоял в нерешительности и внезапно отыскал в памяти, что в моей охотничьей сумке остался кусочек сала.

Ура! Это сало будет хорошей приманкой. Добываю его из сумки, быстро привязываю его к долгой и узкой бечёвке и бросаю в воду.

Утки, заметив съестное, в тот же час же подплывают к салу. Одна из них жадно глотает его.

Но сало скользкое и, быстро пройдя через утку, выскакивает у неё сзади!

Так, утка оказывается у меня на верёвочке.

Тогда к салу подплывает вторая утка, и с ней происходит то же самое.

Утка за уткой проглатывают сало и надеваются на мою бечёвку, как бусы на нитку. Не проходит и десяти мин., как все утки нанизаны на неё.

Имеете возможность себе представить, как радостно было мне наблюдать на такую богатую добычу! Мне оставалось лишь вытащить пойманных уток и отнести к моему повару на кухню.

То-то будет пир для моих друзей!

Но тащить это множество уток выяснилось не так-то легко.

Я сделал пара шагов и плохо устал. Внезапно имеете возможность себе представить моё удивление! утки взлетели на воздушное пространство и подняли меня к тучам.

Другой на моём месте растерялся бы, но я человек храбрый и находчивый. Я устроил руль из моего сюртука и, руководя утками, быстро полетел к дому.

Но как спуститься вниз?

Весьма просто! Моя находчивость помогла мне и тут.

Я свернул нескольким уткам головы, и мы начали медлительно опускаться на землю.

Я попал именно в трубу моей собственной кухни! Если бы вы лишь видели, как был изумлён мой повар, в то время, когда я появился перед ним в очаге!

К счастью, повар ещё не успел разжечь пламя.

КУРОПАТКИ НА ШОМПОЛЕ

О, находчивость великая вещь! Как-то мне произошло одним выстрелом подстрелить семь куропаток. Затем кроме того враги мои не могли не признать, что я первый стрелок на всём свете, что для того чтобы стрелка, как Мюнхаузен, ещё ни при каких обстоятельствах не бывало!

Я возвращался с охоты, истратив все свои пули. Внезапно у меня из-под ног выпорхнуло семь куропаток. Само собой разумеется, я не имел возможности допустить, дабы от меня ускользнула такая хорошая дичь.

Я зарядил моё ружьё чем бы вы думали? шомполом! Да, обычнейшим шомполом, другими словами металлической круглой палочкой, которой прочищают ружьё!

После этого я подбежал к куропаткам, вспугнул их и выстрелил.

Куропатки взлетели друг за другом, и мой шомпол проткнул сходу семерых. Все семь куропаток упали к моим ногам!

Я поднял их и с удивлением заметил, что они жареные! Да, они были жареные!

Но, в противном случае и быть не имело возможности: так как мой шомпол очень сильно нагрелся от выстрела и куропатки, попав на него, не могли не изжариться.

Я сел на траву в этот самый момент же пообедал с громадным аппетитом.

ЛИСИЦА НА ИГОЛКЕ

Да, находчивость самое основное в жизни, и не было на свете человека находчивее барона Мюнхаузена.

в один раз в русском дремучем лесу мне попалась чернобурая лисица.

Шкура данной лисицы была так хороша, что мне стало жаль портить её пулей либо дробью.

Не медля ни минуты, я вынул пулю из ружейного ствола и, зарядив ружьё долгой сапожной иглой, выстрелил в эту лисицу. Так как она стояла под деревом, игла прочно пригвоздила её хвост к самому стволу.

Я не торопясь подошёл к лисице и начал хлестать её плёткой.

Она так ошалела от боли, что поверите ли? выскочила из своей шкуры и убежала от меня нагишом. А шкура досталась мне целая, не сломанная ни пулей, ни дробью.

СЛЕПАЯ СВИНЬЯ

Да, большое количество бывало со мною всяких необычных случаев!

Пробираюсь я как-то раз через чащу дремучего леса и вижу: бежит дикий поросёнок, совсем ещё мелкий, а за поросёнком громадная свинья.

Я выстрелил, но увы промахнулся.

Пуля моя пролетела именно между свиньёй и поросёнком. Поросёнок завизжал и юркнул в лес, а свинья осталась на месте как вкопанная.

Я удивился: из-за чего и она не бежит от меня? Но, подойдя ближе, я осознал, в чём дело. Свинья была слепая и не разбирала дороги. Она имела возможность гулять по лесам, только держась за хвостик своего поросёнка.

Моя пуля оторвала данный хвостик. Поросёнок убежал, а свинья, оставшись без него, не знала, куда ей идти. Беспомощно стояла она, держа в зубах обрывок его хвостика. Тут мне пришла в голову гениальная идея. Я схватил данный хвостик и повёл свинью к себе на кухню. Бедная слепая покорно плелась за мною, думая, что её так же, как и прежде ведёт поросёнок!

Да, я должен повторить ещё раз, что находчивость великая вещь!

КАК Я ПОЙМАЛ КАБАНА

В другой раз мне попался в лесу кабан. Совладать с ним было значительно тяжелее. У меня кроме того ружья с собой не было.

Я ринулся бежать, но он помчался за мною как свирепый и обязательно проколол бы меня своими клыками, если бы я не спрятался за первым попавшимся дубом.

Кабан с разбегу налетел на дуб, и его клыки так глубоко вонзились в ствол дерева, что он не имел возможности извлечь их оттуда.

— Ага, попался, голубчик! — сказал я, выходя из-за дуба. — Погоди! Сейчас ты от меня не уйдёшь!

И, взяв камень, я стал ещё глубже вколачивать в дерево острые клыки, дабы кабан не имел возможности освободиться, а после этого связал его крепкой верёвкой и, взвалив на телегу, с торжеством повёз к себе домой.

То-то удивлялись другие охотники! Они и представить себе не могли, что для того чтобы свирепого зверя возможно поймать живьём, не истратив ни единого заряда.

НЕОРДИНАРНЫЙ ОЛЕНЬ

Но, со мной случались чудеса и почище. Иду я как-то по лесу и угощаюсь сладкими, сочными вишнями, каковые приобрел по дороге.

И внезапно прямо передо мной олень! Стройный, прекрасный, с огромными ветвистыми рогами!

А у меня, как назло, ни одной пули!

Олень стоит и преспокойно смотрит на меня, как будто бы знает, что у меня ружьё не заряжено.

К счастью, у меня осталось ещё пара вишен, и я зарядил ружьё вместо пули вишнёвой косточкой. Да, да, не смейтесь, обычной вишневой косточкой.

Раздался выстрел, но олень лишь головой помотал. Косточка попала ему в лоб и не причинила никакого вреда. В один миг он скрылся в лесной чаще.

Я весьма жалел, что потерял для того чтобы красивого зверя.

Год спустя я опять охотился в том же лесу. Само собой разумеется, к тому времени я совсем позабыл об истории с вишнёвой косточкой.

Каково же было моё удивление, в то время, когда из чащи леса прямо на меня выпрыгнул прекрасный олень, у которого между рогами росло высокое, развесистое вишнёвое дерево! Ах, поверьте, это было прекрасно: стройный олень и на голове у него стройное дерево! Я сходу додумался, что это дерево выросло из той маленькой косточки, которая в прошедшем сезоне послужила мне пулей. На данный раз у меня не было недостатка в зарядах. Я прицелился, выстрелил, и олень замертво грохнулся на землю. Так, с одного выстрела я сходу взял и жаркое и вишнёвый компот, по причине того, что дерево было покрыто большими, спелыми вишнями.

Должен сознаться, что более вкусных вишен я не пробовал за всю свою жизнь.

ВОЛК НАИЗНАНКУ

Не знаю из-за чего, но со мною довольно часто бывали случаи, когда самых свирепых и страшных зверей я встречал в такую минуту, в то время, когда был не вооружён и беспомощён.

Иду как-то лесом, а навстречу мне волчище. Разинул пасть и прямо ко мне.

Что делать? Бежать? Но волк уже набросился на меня, опрокинул и по сей день перегрызёт мне горло. Другой на моём месте растерялся бы, но вы понимаете барона Мюнхаузена! Я решителен, находчив и смел. Ни минуты не медля, я вложил кулак волку в пасть и, дабы он не откусил мне руку, всовывал её всё глубже и глубже. Волк свирепо смотрел на меня. Глаза его блистали от ярости. Но я знал, что, в случае если я выдерну руку, он порвёт меня на небольшие части и потому бесстрашно всовывал её дальше и дальше. И внезапно мне пришла в голову прекрасная идея: я захватил его внутренности, прочно рванул и вывернул его, как рукавицу, наизнанку!

Очевидно, что по окончании таковой операции он замертво упал к моим ногам.

Я сшил из его шкуры хорошую тёплую куртку и, если вы не верите мне, с радостью покажу её вам.

Свирепая ШУБА

Но, в моей жизни бывали события и ужаснее, чем встреча с волками.

Как-то раз за мной погналась неистовая собака.

Я бросился от неё со всех ног.

Но на плечах у меня была тяжёлая шуба, которая мешала мне бежать.

Я скинул её на бегу, вбежал в дом и захлопнул за собой дверь. Шуба так и осталась на улице.

Неистовая собака накинулась на неё и начала кусать её с гневом. Мой слуга выбежал из дому, поднял шубу и повесил её в том шкафу, где висела моя одежда.

На другой сутки рано утром он вбегает в мою спальню и кричит испуганным голосом:

— Поднимайтесь! Поднимайтесь! Ваш шуба взбесилась!

Я вскакиваю с постели, открываю шкаф и что же я вижу. Все мои платья порваны в клочья!

Слуга оказался прав: моя бедная шуба взбесилась, поскольку день назад её искусала свирепая собака.

Шуба яростно набросилась на мой новый мундир, и от него лишь лоскутки полетели.

Я схватил пистолет и выстрелил.

Неистовая шуба мгновенно затихла. Тогда я приказал моим людям связать её и повесить в отдельном шкафу.

С того времени она уже никого не кусала, и я надевал её без всякой боязни.

ВОСЬМИНОГИЙ ЗАЯЦ

Да, много прекрасных историй произошло со мною в России.

в один раз я преследовал неординарного зайца.

Заяц был на диво быстроногий. Прыгает всё вперёд и вперёд и хоть бы присел отдохнуть.

Два дня я гнался за ним, не слезая с седла, и никак не имел возможности догнать его.

Моя верная собака Дианка не отставала от него ни на ход, но я никак не имел возможности приблизиться к нему на расстояние выстрела.

На третий сутки мне всё-таки удалось подстрелить этого проклятого зайца.

Чуть лишь он упал на траву, я соскочил с лошади и ринулся разглядывать его.

Представьте себе моё удивление, в то время, когда я заметил, что у этого зайца, не считая его простых ног, были ещё запасные. У него было четыре ноги на животе и четыре на спине!

Да, на спине у него были хорошие, крепкие ноги! В то время, когда нижние ноги у него уставали, он перевёртывался на спину, брюхом вверх, и продолжал бежать на запасных ногах.

Немудрёно, что я как угорелый трое дней гонялся за ним!

Прекрасная КУРТКА

К сожалению, догоняя восьминогого зайца, моя верная собака так устала от трехдневной погони, что упала на землю и через час погибла.

Я чуть не начал плакать от горя и, дабы сохранить память о своей погибшей любимице, приказал сшить себе из её шкуры охотничью куртку.

С того времени мне уж не требуется ни ружья, ни собаки.

Каждый раз, в то время, когда я бываю в лесу, моя куртка так и тянет меня в том направлении, где скрывается волк либо заяц.

В то время, когда я приближаюсь к дичи на расстояние выстрела, от куртки отрывается пуговица и, как пуля, летит прямо в зверя! Зверь падает на месте, убитый необычной пуговицей.

Эта куртка и по сей день на мне.

Вы, думается, не верите мне, вы улыбаетесь? Но посмотрите сюда, и вы убедитесь, что я говорю вам чистейшую правду: разве вы не видите своими глазами, что сейчас на моей куртке осталось всего две пуговицы? В то время, когда я опять отправлюсь на охоту, я пришью к ней не меньше трех дюжин.

Вот будут завидовать мне другие охотники!

КОНЬ НА СТОЛЕ

Я, думается, ещё ничего не говорил вам о своих лошадях? В это же время у меня и с ними случалось много прекрасных историй.

Дело было в Литве. Я гостил у одного друга, который страстно обожал лошадей.

И вот, в то время, когда он показывал гостям лучшего своего коня, которым он особенно гордился, конь сорвался с узды, опрокинул четырех конюхов и помчался по двору как сумасшедший.

Все в страхе разбежались.

Не нашлось ни одного смельчака, который дерзнул бы приблизиться к рассвирепевшему животному.

Лишь я один не растерялся, по причине того, что, владея необычной храбростью, я с детства могу обуздывать самых диких коней.

Одним прыжком я быстро встал коню на хребет и мгновенно укротил его. Сходу почувствовав мою сильную руку, он покорился мне, как будто бы небольшой ребёнок. С торжеством объехал я целый двор, и внезапно мне захотелось продемонстрировать своё искусство женщинам, каковые сидели за чайным столом.

Как же это сделать?

Весьма просто! Я направил коня к окну и, как вихрь, влетел в столовую.

Женщины вначале весьма испугались. Но я вынудил коня вспрыгнуть на чайный стол и без того искусно прогарцевал среди рюмок и чашек, что не разбил ни одной рюмки, ни одного самого мелкого блюдца.

Это весьма понравилось женщинам; они стали смеяться и рукоплескать в ладоши, а мой дорогой друг, очарованный моей необычной ловкостью, просил меня принять эту прекрасную лошадь в качестве подарка.

Я был весьма рад его подарку, поскольку планировал на войну и в далеком прошлом подыскивал себе скакуна.

Через час я уже спешил на новом коне по направлению к Турции, где в то время шли ожесточённые битвы.

В битвах я, само собой разумеется, отличался отчаянной храбростью и впереди всех налетал на врага.

в один раз по окончании жаркого сражения с турками мы захватили неприятельскую крепость. Я первый ворвался в неё и, прогнав из крепости всех турок, подскакал к колодцу напоить разгорячённого коня. Конь выпивал и никак не имел возможности утолить свою жажду. Прошло пара часов, а он всё не отрывался от колодца. Что за чудо! Я был изумлён. Но внезапно сзади меня послышался необычный плеск.

Я взглянул назад и от удивления чуть не упал с седла.

Оказалось, что вся задняя часть моего коня была отрезана начисто и вода, которую он выпивал, вольно выливалась сзади, не задерживаясь у него в животе! От этого за моей спиной появилось широкое озеро. Я был ошеломлён. Что за странность?

Но вот прискакал ко мне один из моих солдат, и тайная мигом объяснилась.

В то время, когда я скакал за врагами и ворвался в ворота неприятельской крепости, турки именно в эту минуту захлопнули эти ворота и отрезали заднюю половину моего коня. Как будто бы разрубили его пополам! Эта задняя добрая половина некоторое время оставалась рядом от ворот, брыкаясь и разгоняя турок ударами копыт, а после этого ускакала на соседний луг.

— Она там пасётся и по сей день! — сказал мне солдат.

— Пасётся? Не может быть!

Я помчался на передней половине коня по направлению к лугу. Там я вправду отыскал заднюю половину коня. Она мирно паслась на зелёной поляне.

Я срочно отправил за военврачом, и он, недолго думая, сшил обе половины моей лошади узкими лавровыми прутьями, поскольку ниток у него под рукой не произошло.

Обе половины превосходно срослись, а лавровые ветки разрешили войти корни в теле моей лошади, и через месяц у меня над седлом появилась беседка из лавровых ветвей.

Сидя в данной комфортной беседке, я совершил много необычных подвигов.

ВЕРХОМ НА ЯДРЕ

Но, на протяжении войны мне довелось ездить верхом не только на конях, но и на пушечных ядрах.

Случилось это так.

Мы осаждали какой-то турецкий город, и пригодилось нашему командиру определить, большое количество ли в том городе пушек.

Но во всей нашей армии не нашлось храбреца, который дал согласие бы незаметно пробраться в неприятельский лагерь.

Храбрее всех, само собой разумеется, оказался я.

Я стал рядом с огромнейшей пушкой, которая палила по турецкому городу, и, в то время, когда из пушки вылетело ядро, я быстро встал на него верхом и лихо понёсся вперёд. Все в один голос вскрикнули:

— Браво, браво, барон Мюнхаузен!

Вначале я летел с наслаждением, но, в то время, когда далеко показался неприятельский город, меня охватили тревожные мысли.

Гм! сказал я себе. Влететь-то ты пожалуй влетишь, но удастся ли тебе оттуда выбраться? Враги не начнут церемониться с тобою, они схватят тебя, как шпиона, и повесят на ближайшей виселице. Нет, дорогой Мюнхаузен, нужно тебе возвращаться, покуда не поздно!

В эту минуту мимо меня пролетало встречное ядро, разрешённое войти турками в наш лагерь.

Недолго думая, я пересел на него и как ни в чём не бывало помчался обратно.

Само собой разумеется, на протяжении полёта я шепетильно пересчитал все турецкие пушки и привёз своему командиру самые правильные сведения об артиллерии врага.

По большому счету, за время данной войны со мною было много приключений.

в один раз, спасаясь от турок, попытался я перепрыгнуть болото верхом на коне. Но конь не допрыгнул до берега, и мы с разбегу шлёпнулись в жидкую грязь.

Шлёпнулись и стали тонуть. Спасенья не было.

Болото с страшной быстротой засасывало нас глубже и глубже. Вот уже все туловище моего коня скрылось в зловонной грязи, вот уже и моя голова начала погружаться в болото, и оттуда торчит только косичка моего парика.

Что было делать? Мы обязательно погибли бы, если бы не необычная сила моих рук. Я ужасный силач. Схватив себя за эту косичку, я приложив все возможные усилия дёрнул вверх и без громадного труда извлёк из болота и себя, и своего коня, которого прочно сжал обеими ногами, как щипцами.

Да, я немного поднял на воздушное пространство и себя, и своего коня, и если вы думаете, что это легко, попытайтесь выполнить это сами.

ПЧЕЛИНЫЙ ПАСТУХ И МЕДВЕДИ

Но ни сила, ни храбрость не спасли меня от ужасной беды.

в один раз на протяжении боя турки окружили меня, и, не смотря на то, что я бился, как тигр, я однако попал к ним в плен.

Они связали меня и реализовали в рабство.

Для меня начались тёмные дни. Действительно, работу мне давали нетрудную, но достаточно неинтересную и надоедливую: меня прописали пчелиным пастухом. Каждое утро я должен был выгонять султановых пчёл на лужайку, пасти их целый сутки, а вечером загонять обратно в ульи.

Сначала всё шло хорошо, но вот как-то раз, пересчитав своих пчёл, я увидел, что одной не достаточно.

Я отправился искать её и скоро заметил, что на неё напали два огромных медведя, каковые, разумеется, желали порвать её надвое и полакомиться её сладким мёдом.

У меня не было с собой никакого оружия лишь мелкий серебряный топорик.

Я размахнулся и запустил этим топориком в жадных зверей, дабы испугать их и высвободить бедную пчёлку. Медведи ринулись бежать, и пчёлка была спасена. Но, к сожалению, я не вычислил размаха своей могучей руки и бросил топорик с таковой силой, что он залетел на Луну. Да, на Луну. Вы качаете головой и смеётесь, а мне в ту пору было не до хохота.

Я задумался. Что же мне делать? Где достать такую долгую лестницу, дабы добраться до самой Луны?

ПЕРВОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ НА ЛУНУ

К счастью, я отыскал в памяти, что в Турции имеется таковой огородный овощ, который растёт весьма быстро и порою дорастает до самого неба.

Это турецкие бобы. Ни минуты не медля, я посадил в землю один из таких бобов, и он в тот же час же начал расти.

Он рос всё выше и выше и скоро дотянулся до Луны!

— Ура! — вскрикнул я и полез по стеблю вверх.

Через час я оказался на Луне.

Непросто мне было обнаружить Луне серебряный свой топорик. Луна серебряная, и топорик серебряный серебра на серебре не видно. Но в итоге я однако нашёл мой топорик на куче гнилой соломы.

Я с удовольствием вложил его за пояс и желал спуститься вниз на Землю.

Но не тут-то было: солнце высушило мой бобовый стебелёк и он рассыпался на небольшие части!

Заметив это, я чуть не начал плакать от горя.

Что делать? Что делать? Неужто мне ни при каких обстоятельствах не возвратиться на Землю? Неужто я так и останусь всю жизнь на данной постылой Луне? О нет! Ни за что! Я подбежал к соломе и начал вить из неё верёвку. Верёвка вышла недлинная, но что за беда! Я начал спускаться по ней. Одной рукой я скользил по верёвке, а другой держал топорик.

Но скоро верёвка кончилась, и я повис в воздухе, между землёй и небом. Это было плохо, но я не растерялся. Недолго думая, я схватил топорик и, прочно взявшись за нижний конец верёвки, отрубил её верхний конец и привязал его к нижнему. Это дало мне возможность спуститься ниже к Земле.

Но однако до Земли было на большом растоянии. Большое количество раз приходилось мне отрубать верхнюю половину верёвки и привязывать её к нижней. Наконец я спустился так низко, что имел возможность рассмотреть муниципальные дома и дворцы. До Земли оставалось всего три либо четыре мили.

И внезапно о кошмар! верёвка оборвалась. Я грохнулся наземь с таковой силой, что пробил яму глубиною по крайней мере в полмили.

Придя в себя, я долго не знал, как мне выкарабкаться из данной глубокой ямы. Весь день я не ел, не выпивал, а всё думал и думал. И наконец додумался: выкопал ногтями ступени и по данной лестнице выбрался на поверхность земли.

О, Мюнхаузен нигде не пропадёт!

ЛОШАДИ ПОД МЫШКАМИ, КАРЕТА НА ПЛЕЧАХ

Скоро турки отпустили меня на свободу и вместе с другими военнопленными послали обратно в Санкт-Петербург.

Но я решил уехать из России, сел в карету и покатил на родину. Зима в том году была весьма холодная. Кроме того солнце простудилось, отморозило щёки, и у него сделался насморк. А в то время, когда солнце простужено, от него вместо тепла идёт мороз. Имеете возможность себе представить, как очень сильно я продрог в моей карете! Дорога была узкая. По обеим сторонам шли заборы.

Я приказал моему ямщику протрубить в рожок, дабы встречные экипажи подождали нашего проезда, по причине того, что на таковой узкой дороге мы не могли бы разъехаться.

Кучер выполнил моё приказание. Он взял рожок и начал дуть. Дул, дул, дул, но из рожка не вылетало тишина! А в это же время навстречу нам ехал большой экипаж.

Делать нечего, я вылезаю из кареты и выпрягаю моих лошадей. После этого взваливаю карету на плечи а карета не легко нагруженная! и одним прыжком переношу карету снова на дорогу, но уже сзади экипажа.

Это пришлось тяжело кроме того мне, а вы понимаете, какой я силач.

Мало отдохнув, я возвращаюсь к моим лошадям, беру их под мышки и такими же двумя прыжками переношу их к карете.

На протяжении этих прыжков одна из моих лошадей начала отчаянно брыкаться.

Это было не весьма комфортно, но я вложил её задние ноги в карман моего сюртука, и ей поневоле пришлось успокоиться.

Позже я впряг лошадей в карету и нормально доехал до ближайшей гостиницы.

Приятно было согреться по окончании для того чтобы лютого мороза и отдохнуть по окончании таковой трудной работы!

ОТТАЯВШИЕ ЗВУКИ

Мой кучер повесил рожок рядом от печки, а сам подошёл ко мне, и мы начали мирно разговаривать.

И внезапно рожок заиграл:

Тру-туту! Тра-тата! Ра-рара!

Мы весьма удивились, но в ту минуту я осознал, из-за чего на морозе из этого рожка запрещено было извлечь ни единого звука, а в тепле он заиграл сам собой.

На морозе звуки замёрзли в рожке, а сейчас, отогревшись у печки, оттаяли и стали сами вылетать из рожка.

Мы с кучером в течение всего вечера наслаждались данной очаровательной музыкой.

Но не думайте, пожалуйста, что я путешествовал лишь по лесам и полям.

Нет, мне случалось неоднократно переплывать моря и океаны, и там бывали со мной приключения, каких не бывало ни с кем.



Шли мы как-то в Индии на громадном корабле. Погода была хорошая. Но в то время, когда мы стояли на якоре у какого-либо острова, встал ураган. Буря налетела с таковой силой, что вырвала на острове пара тысяч (да, нёсколько тысяч!) деревьев и понесла их прямо к тучам.

Огромные деревья, весившие много пудов, летели так высоко над землёй, что снизу казались какими-то пёрышками.

А чуть лишь буря кончилась, каждое дерево упало на своё прежнее место и сходу разрешило войти корни, так что на острове не осталось никаких следов урагана. Необычные деревья, не правда ли?

Но, одно дерево так и не возвратилось на место. Дело в том, что, в то время, когда оно взлетело на воздушное пространство, на его ветвях был один бедный крестьянин с женой.

Для чего они взобрались в том направлении? Весьма просто: дабы нарвать огурцов, поскольку в той местности огурцы растут на деревьях.

Обитатели острова обожают огурцы больше всего на свете и ничего другого не едят. Это их единственная пища.

Бедным крестьянам, подхваченным бурей, невольно пришлось совершить воздушное путешествие под тучами.

В то время, когда буря стихла, дерево начало опускаться на землю. Крестьянин и крестьянка были, как специально, весьма толстые, они накренили его своей тяжестью, и дерево упало не в том направлении, где росло прежде, а в сторону, причём налетело на тамошнего короля и, к счастью, раздавило его, как букашку.

— К счастью? — спросите вы. — Отчего же к счастью?

Вследствие того что данный король был ожесточённый и зверски мучил всех обитателей острова.

Обитатели были весьма рады, что их мучитель погиб, и внесли предложение корону мне:

— Пожалуйста, хороший Мюнхаузен, будь нашим королём. Сделай нам одолжение, царствуй над нами. Ты таковой умный и храбрый.

Но я категорически отказался, поскольку я не обожаю огурцов.

МЕЖДУ КРОКОДИЛОМ И ЛЬВОМ

В то время, когда буря кончилась, мы подняли якорь и недели через две благополучно прибыли на остров Цейлон.

Старший сын цейлонского губернатора внес предложение мне пойти вместе с ним на охоту.

Я с громадным наслаждением дал согласие. Мы отправились в ближайший лесок. Жара стояла ужасная, и я должен сознаться, что с непривычки весьма скоро устал.

А сын губернатора, сильный юный человек, ощущал себя на данной жаре превосходно. Он жил на Цейлоне с детства.

Цейлонское солнце было ему нипочём, и он бодро шагал по раскалённым пескам.

Я отстал от него и скоро заблудился в чаще незнакомого леса. Иду и слышу шорох. Оглядываюсь: передо мною громаднейший лев, который разинул пасть и желает меня растерзать. Что тут делать? Ружьё моё было заряжено небольшой дробью, которой не убьёшь и куропатки. Я выстрелил, но дробь лишь раздразнила свирепого зверя, и он накинулся на меня с удвоенной гневом.

В кошмаре я ринулся бежать, зная, что это зря, что чудовище одним прыжком настигнет меня и растерзает. Но куда я бегу? Впереди передо мною разинул пасть громадный крокодил, готовый проглотить меня в ту же минуту.

Что делать? Что делать?

Сзади лев, впереди крокодил, слева озеро, справа болото, кишащее ядовитыми змеями.

В смертельном страхе я упал на траву и, закрыв глаза, приготовился к неминуемой смерти. И внезапно у меня над головой будто что-то прокатилось и грохнуло. Я немного открыл глаза и заметил изумительное зрелище, которое доставило мне великую радость: выясняется, лев, ринувшись на меня в то мгновение, в то время, когда я падал на землю, перелетел через меня и угодил прямо в пасть крокодила!

Голова одного чудовища находилась в глотке другого, и оба напрягали все силы, дабы освободиться друг от друга.

Я быстро встал, извлёк охотничий нож и одним ударом отсёк голову льву.

К моим ногам упало мёртвое тело. Позже, безотлагательно, я схватил ружьё и ружейным прикладом начал вколачивать голову льва ещё глубже в пасть крокодила, так что тот в итоге задохся.

Возвратившийся сын губернатора поздравил меня с победой над двумя лесными гигантами.

ВСТРЕЧА С КИТОМ

Вы имеете возможность осознать, что затем на Цейлоне мне не весьма понравилось.

Я сел на военный корабль и отправился в Америку, где нет ни крокодилов, ни львов.

Мы плыли десять дней без приключений, но внезапно невдалеке от Америки с нами произошла беда: мы налетели на подводную гора.

Удар был таковой сильный, что сидевшего на мачте матроса отбросило в море на три мили.

К счастью, падая в воду, он успел ухватиться за клюв пролетавшей мимо красной цапли и цапля помогла ему продержаться на поверхности моря, пока мы не подобрали его.

Мы налетели на гора так нежданно, что я не имел возможности устоять на ногах: меня подбросило вверх, и я ударился головой о потолок своей каюты.

От этого моя голова провалилась ко мне в желудок, и только в течение нескольких месяцев мне удалось понемногу вытащить её оттуда за волосы.

Гор, на которую мы налетели, оказалась вовсе не гором.

Это был кит колоссальных размеров, который мирно спал на воде.

Налетев на него, мы разбудили его, и он так разозлился, что схватил наш корабль зубами за якорь и весь день, с утра до ночи, таскал нас по всему океану.

К счастью, в итоге якорная цепь оборвалась и мы освободились от кита.

На обратном пути из Америки мы опять встретились с этим китом. Он был мёртвый и лежал на воде, занимая своей тушей полмили. Нечего было и думать, дабы втащить эту громадину на корабль. Исходя из этого мы отрезали от кита лишь голову. И какова же была наша радость, в то время, когда, втащив её на палубу, мы нашли в пасти чудовища и наш якорь и сорок метров корабельной цепи, которая вся помещалась в одной дыре его гнилого зуба!

Но не долго продолжалась наша радость. Мы поняли, что в нашем корабле громадная пробоина. Вода так и хлынула в трюм.

Корабль начал тонуть.

Все растерялись, закричали, начали плакать, но я быстро придумал, что делать. Кроме того не снимая брюк, я сел прямо в дыру и заткнул её своею заднею частью.

Корабль был спасён.

В ЖЕЛУДКЕ У РЫБЫ

Спустя семь дней мы приехали в Италию. Был солнечный, ясный сутки, и я отправился на берег Средиземного моря купаться. Вода была тёплая. Я хороший пловец и заплыл на большом растоянии от берега.

Внезапно вижу прямо на меня плывёт огромная рыба с обширно разинутой пастью! Что было делать? Удрать от неё нереально, и исходя из этого я съёжился в комок и ринулся в её разинутую пасть, дабы поскорее проскользнуть мимо острых зубов и сходу оказаться в желудке.

Не всякому пришла бы в голову такая остроумная хитрость, но я по большому счету человек остроумный и, как вы понимаете, весьма находчивый.

В желудке у рыбы выяснилось мрачно, но тепло и уютно.

Я начал расхаживать в данной темноте, прогуливаться взад и вперёд и скоро увидел, что это весьма не нравится рыбе. Тогда я начал специально топать ногами, прыгать и танцевать как сумасшедший, дабы хорошенько помучить её.

Рыба завопила от боли и высунула из воды свою огромную морду.

Скоро её увидели с итальянского корабля, проходившего мимо.

Этого-то я и желал! Моряки убили её гарпуном, а позже втащили к себе на палубу и стали советоваться, как оптимальнее им разрубить неординарную рыбину.

Я сидел в и, согласиться, дрожал от страха: я опасался, как бы эти люди не разрубили и меня вместе с рыбой.

Как было бы плохо!

Но, к счастью, их топоры не задели меня. Только блеснул первый свет, я начал кричать громким голосом на чистейшем итальянском языке (о, я знаю итальянский язык превосходно!), что я рад видеть этих хороших людей, каковые высвободили меня из моей душной темницы.

Услышав человеческий голос из рыбьего брюха, матросы застыли от кошмара.

Их удивление возросло ещё больше, в то время, когда из рыбьей пасти выскочил я и приветствовал их любезным поклоном.

МОИ ПРЕКРАСНЫЕ СЛУГИ

Спасший меня корабль направлялся в столицу Турции.

Итальянцы, среди которых я сейчас оказался, сходу заметили, что я человек превосходный, и внесли предложение мне остаться на корабле вместе с ними. Я дал согласие, и спустя семь дней мы причалили к турецкому берегу.

Турецкий султан, определив о моём прибытии, само собой разумеется, пригласил меня обедать. Он встретил меня на пороге своего дворца и сказал:

— Я радостен, мой дорогой Мюнхаузен, что могу приветствовать вас в своей древней столице. Надеюсь, вы в добром здоровье? Я знаю все ваши великие подвиги, и мне хотелось бы поручить вам одно тяжёлое дело, с которым не справится никто, не считая вас, по причине того, что вы самый умный и находчивый человек на земле. Имели возможность бы вы срочно поехать в Египет?

— С удовольствием! — отозвался я. — Я так обожаю путешествовать, что готов хоть на данный момент куда макар телят не гонял!

Султану мой ответ весьма понравился, и он возложил на меня поручение, которое на веки столетий должно остаться тайною для всех, и потому я не могу поведать, в чём оно заключалось. Да, да, султан доверил мне великую тайну, поскольку он знал, что я самый надёжный человек во всём свете. Я поклонился и срочно тронулся в путь.

Чуть я отъехал от турецкой столицы, как мне попался навстречу мелкий человек, бежавший с неординарной быстротой. К каждой его ноге была привязана тяжёлая гиря, и однако он летел как стрела.

— Куда ты? — задал вопрос я его. — И для чего ты привязал к ногам эти гири? Так как они мешают бежать!

— 180 секунд назад я был в Вене, — отвечал на бегу человечек, — а сейчас иду в Константинополь поискать себе какой-нибудь работы. Гири же повесил к ногам, дабы не бежать через чур быстро, по причине того, что спешить мне некуда.

Весьма понравился мне данный необычный скороход, и я взял его к себе на работу. Он с радостью последовал за мной.

На другой сутки у самой дороги увидели мы человека, который лежал ничком, приложив ухо к земле.

— Что ты тут делаешь? — задал вопрос я его.

— Слушаю, как в поле растёт трава! — ответил он.

— Превосходно слышу! Для меня это сущий пустяк!

— При таких условиях поступай ко мне на работу, любезнейший. Твои чуткие уши смогут понадобиться мне в дороге. Он дал согласие, и мы отправились дальше.

Скоро я заметил охотника, у которого в руках было ружьё.

— Послушай, — обратился я к нему. — В кого это ты стреляешь? Нигде не видно ни зверя, ни птицы.

— На крыше колокольни в Берлине сидел воробей, и я попал ему прямо в глаз.

Вы понимаете, как я обожаю охоту. Я обнял меткого стрелка и пригласил его к себе на работу. Он с удовольствием последовал за мной.

Проехав большое количество государств и городов, мы приблизились к широкому лесу. Наблюдаем у дороги стоит человек огромнейшего роста и держит в руках веревку, которую он накинул петлёю около всего леса.

— Что это ты тащишь? — задал вопрос я его.

— Да вот пригодилось дров нарубить, а топор у меня дома остался, — ответил он. — Я и желаю изловчиться, дабы обойтись без топора.

Он дёрнул за верёвку, и огромные дубы, как узкие былинки, взлетели в атмосферу и упали на землю.

Я, само собой разумеется, не пожалел денег и в тот же час же пригласил этого силача к себе на работу.

В то время, когда мы приехали в Египет, встала такая ужасная буря, что все наши кареты и лошади кувырком понеслись по дороге.

Далеко мы заметили семь мельниц, крылья которых вертелись как неистовые. А на пригорке лежал человек и зажимал свою левую ноздрю пальцем. Заметив нас, он учтиво меня приветствовал, и буря мгновенно закончилась.

— Что ты тут делаешь? — задал вопрос я.

— Верчу мельницы своего хозяина, — ответил он. — А дабы они не сломались, я дую не через чур очень сильно: лишь из одной ноздри.

Данный человек мне понадобится, — поразмыслил я и внес предложение ему ехать со мною.

КИТАЙСКОЕ ВИНО

В Египте я скоро выполнил все поручения султана. Моя находчивость помогла мне и тут. Спустя семь дней я совместно со своими неординарными слугами возвратился в столицу Турции.

Султан был рад моему возвращению и весьма хвалил меня за мои успешные действия в Египте.

— Вы умнее всех моих министров, дорогой Мюнхаузен! — сказал он, прочно пожимая мне руку. — Приходите ко мне сейчас обедать!

Обед был весьма вкусный, но увы! на столе не выяснилось вина, по причине того, что туркам по закону не разрещаеться выпивать вино. Я был очень огорчён, и султан, дабы утешить меня, повёл меня по окончании обеда в свой кабинет, открыл потайной шкаф и вынул оттуда бутылочку.

— Для того чтобы отличного вина вы не пробовали во всю свою жизнь, мой дорогой Мюнхаузен! — сказал он, наливая мне полный стакан.

Вино вправду было хорошее. Но я по окончании первого же глотка объявил, что в Китае у китайского богдыхана Фу Чана вино ещё почище этого.

— Мой дорогой Мюнхаузен! — вскрикнул султан. — Я привык верить каждому вашему слову, по причине того, что вы самый правдивый человек на земле, но клянусь, что на данный момент вы рассказываете неправду: лучше этого вина не бывает!

— А я вам докажу, что не редкость!

— Мюнхаузен, вы болтаете вздор!

— Нет, я говорю сущую правду и берусь ровно через час доставить вам из богдыханского погреба бутылку для того чтобы вина, в сравнении с которым ваше вино жалкая кислятина.

— Мюнхаузен, вы забываетесь! Я постоянно считал вас одним из правдивейших людей на земле, а сейчас я вижу, что вы бессовестный лгун.

— В случае если так, я требую, дабы вы убедились срочно, правду ли я говорю!

— Согласен! — ответил султан. — В случае если к четырём часам вы не доставите мне из Китая бутылку лучшего в мире вина, я прикажу отрубить вам голову.

— Превосходно! — вскрикнул я. — Я согласен на ваши условия. Но в случае если к четырём часам это вино будет у вас на столе, вы дадите мне столько золота из вашей кладовой, сколько за один раз может унести один человек.

Султан дал согласие. Я написал китайскому богдыхану письмо и попросил его подарить мне бутылку того самого вина, которым он угощал меня три года назад.

Если вы откажете мне в моей просьбе, писал я, ваш приятель Мюнхаузен погибнет от руки палача.

В то время, когда я кончил писать, было уже пять мин. четвёртого.

Я кликнул моего скорохода и отправил его в китайскую столицу. Он отвязал гири, висевшие у него на ногах, взял письмо и в один миг скрылся из глаз.

Я возвратился в кабинет султана. В ожидании скорохода мы осушили до дна начатую нами бутылку.

Пробило четверть четвёртого, позже половину четвёртого, позже три четверти четвёртого, а мой скороход не показывался.

Мне стало как-то не по себе, особенно в то время, когда я увидел, что султан держит в руках колокольчик, дабы позвонить и позвать палача.

Разрешите мне выйти в сад подышать свежим воздухом! сказал я султану.

— Пожалуйста! — ответил султан с самой любезной улыбкой. — Но, выходя в сад, я заметил, что за мною по пятам следуют какие-то люди, не отступая от меня ни на ход.

Это были палачи султана, готовые каждую минуту наброситься на меня и отрубить мою бедную голову.

В отчаянии я посмотрел на часы. Без пяти четыре! Неужто мне осталось жить всего лишь пять мин.! О, это через чур плохо! Я позвал своего слугу того самого, который слышал, как растёт в поле трава, и задал вопрос его, не слышит ли он топота ног моего скорохода. Он приложил ухо к земле и сказал мне, к моему великому горю, что лентяй скороход заснул!

Есть ли у молочных зубов корни

— Да, заснул. Я слышу, как он храпит далеко-далеко.

У меня ноги подкосились от кошмара. Ещё минута и я погибну бесславною смертью.

Я кликнул другого слугу, того самого, который целился в воробья, и он в тот же час же взобрался на самую высокую башню и, приподнявшись на цыпочках, начал вглядываться в даль.

— Ну что, видишь ли ты подлеца? — задал вопрос я, задыхаясь от злобы.

— Вижу, вижу! Он развалился на лужайке под дубом неподалеку от Пекина и храпит. А рядом с ним бутылка. Но погоди, я тебя разбужу!

Он выстрелил в вершину того дуба, под которым дремал скороход.

Жёлуди, листья и ветви посыпались на дремлющего и разбудили его.

Скороход быстро встал, протёр глаза и ринулся бежать как угорелый.

До четырех часов оставалось всего полминуты, в то время, когда он влетел во дворец с бутылкой китайского вина.

Имеете возможность себе представить, насколько велика была моя радость! Отведав вина, султан пришёл в восхищение и вскрикнул:

— Дорогой Мюнхаузен! Разрешите мне запрятать эту бутылочку подальше от вас. Я желаю распить её один. Я и не считал, что на свете не редкость такое сладкое и вкусное вино.

Он закрыл бутылку в шкаф, а ключи от шкафа положил себе в карман и приказал срочно позвать казначея.

— Я разрешаю моему приятелю Мюнхаузену взять из моих кладовых столько золота, сколько может унести за один раз один человек, сказал султан.

Казначей низко поклонился султану и повёл меня в подземелья дворца, доверху набитые сокровищами.

Я позвал своего силача. Он взвалил себе на плечо всё золото, какое было в кладовых у султана, и мы побежали к морю. Там я нанял громадный корабль и доверху нагрузил его золотом.

Подняв паруса, мы поспешили выйти в открытое море, пока султан не опомнился и не отнял у меня своих сокровищ.

Но произошло то, чего я так опасался. Чуть мы отъехали от берега, казначей побежал к своему повелителю и сказал ему, что я дочиста ограбил его кладовые. Султан разозлился и отправил за мной вдогонку целый свой военный флот.

Увидав множество кораблей ВМФ, я, согласиться, не на шутку струсил.

Ну, Мюнхаузен, сказал я себе, пришёл твой последний час. Сейчас уж тебе не будет спасения. Вся твоя хитрость не окажет помощь тебе.

Я почувствовал, что моя голова, только что укрепившаяся у меня на плечах, опять как бы отделяется от туловища.

Внезапно ко мне подошёл мой слуга, тот, у которого были могучие ноздри.

Не опасайтесь, они нас не догонят! сказал он со хохотом, побежал на корму и, направив одну ноздрю против турецкого флота, а другую против наших парусов, поднял таковой страшный ветер, что целый турецкий флот в одну минуту отлетел от нас обратно в гавань.

А наш корабль, подгоняемый моим могучим слугою, быстро помчался вперед и через сутки добрался до Италии.

МЕТКИЙ ВЫСТРЕЛ

В Италии я зажил богачом, но спокойная мирная жизнь была не нравиться.

Я жаждал новых приключений и подвигов.

Исходя из этого я весьма был рад, в то время, когда услышал, что неподалеку от Италии разразилась новая война, англичане вести войну с испанцами. Ни минуты не медля, быстро встал я на коня и помчался на поле сражения.

Испанцы осаждали тогда английскую крепость Гибралтар, я в тот же час же пробрался к осаждённым.

Генерал, руководивший крепостью, был мой хороший друг. Он принял меня с распростёртыми объятиями и начал показывать мне воздвигнутые им упрочнения, поскольку он знал, что я могу дать ему полезный и нужный совет.

Стоя на стене Гибралтара, я заметил через подзорную трубу, что испанцы направляют дуло своей пушки именно в то место, где стояли мы оба.

Ни минуты не медля, я приказал, дабы на это самое место была поставлена огромная пушка.

— Для чего? — задал вопрос генерал.

— Вот заметишь! — ответил я.

Чуть лишь пушку подкатили ко мне, я направил её дуло прямо в дуло неприятельской пушки, и, в то время, когда испанский пушкарь поднёс к своей пушке фитиль, я звучно скомандовал:

Обе пушки грянули в один и тот же миг.

Произошло то, чего я ожидал: в намеченной мною точке два ядра наше и неприятельское столкнулись с ужасающей силой, и неприятельское ядро полетело назад.

Представьте себе: оно полетело назад к испанцам.

Оно оторвало голову испанскому пушкарю и шестнадцати испанским воинам.

Оно сбило мачты у трех судов, стоявших в испанской гавани, и понеслось прямо в Африку.

Пролетев ещё двести четырнадцать миль, оно упало на крышу убогой крестьянской лачуги, где жила какая-то старая женщина. старая женщина лежала на спине и дремала, а рот у неё был открыт. Ядро продырявило крышу, угодило дремлющей прямо в рот, выбило у неё последние зубы и застряло в горле ни в том направлении ни сюда!

В лачугу вбежал её супруг, человек тёплый и находчивый. Он вложил руку ей в горло и постарался вытащить оттуда ядро, но оно не сдвинулось с места.

Тогда он поднёс к её носу хорошую понюшку табаку; она чихнула, да так хорошо, что ядро вылетело из окна на улицу!

Вот какое количество бед причинило испанцам их собственное ядро, которое я отправил к ним обратно. Наше ядро также не доставило им наслаждения: оно попало в их военный корабль и разрешило войти его ко дну, а на корабле было двести испанских матросов!

Так что англичане выиграли эту войну главным образом благодаря моей находчивости.

— Благодарю тебя, дорогой Мюнхаузен, — сказал мне мой дорогой друг генерал, прочно пожимая мне руки. — Если бы не ты, мы пропали бы. Нашей блестящей победой мы обязаны лишь тебе.

— Мелочи, мелочи! — сказал я. — Я неизменно готов являться своим друзьям.

В признательность за мою услугу английский генерал желал произвести меня в полковники, но я, как человек весьма скромный, отклонил столь высокую честь.

ОДИН ПРОТИВ ТЫСЯЧИ

Я так и заявил генералу:

— Не требуется мне ни орденов, ни чинов! Я помогаю вам по дружбе, бесплатно. Просто вследствие того что я весьма обожаю англичан.

— Благодарю тебя, дружище Мюнхаузен! — сказал генерал, ещё раз пожимая мне руки. — Помогай нам, пожалуйста, и дальше.

— С громадным наслаждением, ответил я и похлопал старика по плечу. Я рад помогать английскому народу.

Скоро мне появилась возможность опять оказать помощь моим приятелям англичанам.

Я переоделся испанским священником и, в то время, когда наступила ночь, прокрался в неприятельский лагерь.

Испанцы дремали непробудным сном, и никто не заметил меня. Я тихо принялся за работу: отправился в том направлении, где стояли их ужасные пушки, и быстро-быстро начал бросать эти пушки в море друг за другом подальше от берега.

Это выяснилось не весьма легко, по причине того, что всех пушек было больше трехсот.

Покончив с пушками, я вытащил деревянные тачки, дрожки, повозки, телеги, какие конкретно лишь были в этом лагере, свалил их в одну кучу и поджёг.

Они вспыхнули, как порох. Начался страшный пожар.

Испанцы проснулись и в отчаянии стали бегать по лагерю. Они вообразили с перепугу, что ночью в их лагере побывало семь либо восемь английских полков.

Они не могли себе представить, дабы данный разгром имел возможность произвести один человек.

Испанский главноком в кошмаре пустился бежать и, не останавливаясь, бежал 14 дней, пока не добежал до Мадрида.

Всё его войско пустилось за ним, не смея кроме того посмотреть назад назад. Так, благодаря моей храбрости англичане совсем сломили врага.

— Что делали бы мы без Мюнхаузена? — говорили они и, пожимая мне руки, именовали меня спасителем английской армии.

Англичане были так благодарны мне за оказанную помощь, что пригласили меня в Лондон погостить. Я с радостью поселился в Англии, не предвидя, какие конкретно приключения ожидают меня в этом государстве.

ЧЕЛОВЕК-ЯДРО

А приключения были страшные. Вот что произошло в один раз.

Гуляя как-то по окрестностям Лондона, я весьма устал, и мне захотелось прилечь отдохнуть.

Сутки был летний, солнце жгло немилосердно; я грезил о прохладном местечке где-нибудь под развесистым деревом. Но дерева поблизости не было, и вот в отыскивании прохлады я забрался в жерло ветхой пушки и срочно заснул крепким сном.

А необходимо вам заявить, что именно в данный сутки англичане праздновали мою победу над испанской армией и на эйфориях палили из всех пушек.

К пушке, в которой я дремал, подошёл пушкарь и выстрелил.

Я вылетел из пушки, как хорошее ядро, и, перелетев на другой берег реки, угодил во двор какого-либо крестьянина. К счастью, во дворе было сложено мягкое сено. Я воткнулся в него головой в самую середину громадного стога. Это спасло мне жизнь, но, само собой разумеется, я лишился сознания.

Так, без сознания, пролежал я три месяца.

В осеннюю пору сено вздорожало, и хозяин захотел реализовать его. Рабочие окружили мой стог и принялись ворошить его вилами. От их громких голосов я пришёл в сознание. Кое-как выкарабкавшись на вершину стога, я покатился вниз и, упав хозяину прямо на голову, нечаянно сломал ему шею, отчего он сходу скончался.

Но, никто особенно не плакал о нём. Он был бессовестный скряга и не платил своим работникам денег. К тому же он был жадный торгаш: реализовывал своё сено лишь тогда, в то время, когда оно очень сильно поднималось в цене.

СРЕДИ БЕЛЫХ МЕДВЕДЕЙ

Мои приятели были радостны, что я оказался в живых. По большому счету у меня было большое количество друзей, и все они ласково обожали меня. Имеете возможность себе представить, как они были рады, в то время, когда выяснили, что я не убит. Они в далеком прошлом считали меня мёртвым.

Особенно радовался известный путешественник Финне, который именно сейчас планировал совершить экспедицию к Северному полюсу.

— Дорогой Мюнхаузен, я в восхищении, что могу вас обнять! — вскрикнул Финне, чуть я показался на пороге его кабинета. — Вы должны срочно ехать со мною в качестве моего ближайшего приятеля! Я знаю, что без ваших умных советов мне не будет удачи!

Я, само собой разумеется, в тот же час дал согласие, и через месяц мы уже были рядом от полюса.

в один раз, стоя на палубе, я увидел далеко высокую ледяную гору, на которой барахтались два белых медведя.

Я схватил ружьё и прыгнул с корабля прямо на плывущую льдину.

Тяжело было мне карабкаться по гладким как зеркало ледяным утёсам и горам, ежеминутно скатываясь вниз и рискуя провалиться в глубокую пропасть, но, не обращая внимания на препятствия, я добрался до вершины горы и подошёл практически прикасаясь к медведям.

И внезапно со мною произошло несчастье: планируя выстрелить, я поскользнулся на льду и упал, причём стукнулся головой об лёд и в ту же минуту лишился сознания. В то время, когда через полчаса сознание возвратилось ко мне, я чуть не вскрикнул от кошмара: громадный белый медведь подмял меня под себя и, разинув пасть, подготовился поужинать мною.

Ружьё моё лежало на большом растоянии на снегу.

Но, ружьё было тут безтолку, поскольку медведь всей своей тяжестью навалился мне на спину и не позволял шевельнуться.

С трудом я вытащил из кармана мой мелкий перочинный ножик и, недолго думая, отрезал медведю три пальца на задней ноге.

Он заревел от боли и на минуту выпустил меня из своих ужасных объятий.

Воспользовавшись этим, я со своей простой храбростью подбежал к ружью и выстрелил в лютого зверя. Зверь так и упал в снег.

Но этим не кончились мои злоключения: выстрел разбудил пара тысяч медведей, каковые дремали на льду неподалеку от меня.

Вы лишь представьте себе: пара тысяч медведей! Они всей оравой направились прямо ко мне. Что мне делать? Ещё минута и я буду растёрзан свирепыми хищниками.

И внезапно меня осенила гениальная идея. Я схватил нож, подбежал к убитому медведю, содрал с него шкуру и напялил её на себя. Да, я напялил на себя шкуру медведя! Медведи обступили меня. Я был уверен, что они извлекут меня из шкуры и порвут на клочки. Но они обнюхивали меня и, приняв за медведя, мирно отходили друг за другом.

Скоро я обучился рычать по-медвежьи и сосал свою лапу, совсем как медведь.

Звери относились ко мне весьма доверчиво, и я решил воспользоваться этим.

Один врач говорил мне, что рана, нанесённая в затылок, причиняет мгновенную смерть. Я подошёл к ближайшему медведю и вонзил ему свой нож прямо в затылок.

Я не сомневался, что, в случае если зверь сохранится, он срочно растерзает меня. К счастью, мой опыт удался. Медведь упал мёртвым, не успев кроме того вскрикнуть.

Тогда я решил тем же методом разделаться и с остальными медведями. Это мне удалось без громадного труда. Не смотря на то, что они видели, как падали их товарищи, но так как они принимали меня за медведя, то и не могли додуматься, что их убиваю я.

В какой-нибудь час я уложил пара тысяч медведей.

Совершив данный подвиг, я возвратился на корабль к моему другу Фиппсу и поведал ему всё.

Он предоставил мне сотню самых дюжих матросов, и я повёл их на льдину.

Они содрали шкуры с убитых медведей и перетащили медвежьи окорока на корабль.

Окороков было так много, что корабль не имел возможности двинуться дальше. Нам пришлось возвратиться домой, не смотря на то, что мы не доехали до места своего назначения.

Вот из-за чего капитан Фиппс так и не открыл Северного полюса.

Но, мы не жалели об этом, по причине того, что медвежье мясо, привезённое нами, выяснилось удивительно вкусным.

ВТОРОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ НА ЛУНУ

Возвратившись в Англию, я дал себе слово ни при каких обстоятельствах больше не предпринимать никаких путешествий, но не прошло и недели, как мне пригодилось опять отправиться в путь.

Дело в том, что один мой родственник, человек немолодой и богатый, вбил себе почему-то в голову, словно бы на свете существует страна, в которой живут гиганты.

Он просил меня обязательно найти для него эту страну и в приз давал слово покинуть мне громадное наследство. Уж весьма желал взглянуть великанов!

Я дал согласие, снарядил корабль, и мы отправились в Южный океан.

По пути мы не встретили ничего необычного, не считая нескольких летающих дам, каковые порхали по воздуху, как мотыльки. Погода была отличная.

Но на восемнадцатый сутки встала страшная буря.

Ветер был таковой сильный, что вскинул наш корабль над водой и понёс его, как пушинку, по воздуху. Всё выше, и выше, и выше! Шесть недель носились мы над самыми высокими тучами. Наконец заметили круглый сверкающий остров.

Это, само собой разумеется, была Луна.

Мы нашли эргономичную гавань и вышли на лунный берег. Внизу, далеко, далеко, мы заметили другую планету с городами, лесами, горами, морями и реками. Мы додумались, что это покинутая нами земля.

На Луне нас окружили какие-то огромные чудовища, сидевшие верхом на трехголовых орлах. Эти птицы заменяют обитателям Луны лошадей.

Именно в то время лунный царь воевал с императором Солнца. Он в тот же час же внес предложение мне стать во главе его армии и повести её в битвы, но я, само собой разумеется, категорически отказался.

На Луне всё значительно больше, чем у нас на Земле.

Мухи там величиною с овец, каждое яблоко не меньше арбуза.

Вместо оружия обитатели Луны употребляют редьку. Она заменяет им копья, а в то время, когда нет редьки, они сражаются голубиными яйцами. Вместо щитов они употребляют грибы мухоморы.

Видел я там пара обитателей одной далёкой звезды. Они приезжали на Луну для торговли. Их лица были похожи на собачьи морды, а их глаза находились либо на кончике носа, либо внизу под ноздрями. У них не было ни век, ни ресниц, и, ложась дремать, они закрывали глаза языком.

Тратить время на еду лунным обитателям ни при каких обстоятельствах не приходится. В левой стороне живота имеется у них особенная дверца: они открывают её и кладут в том направлении пищу. Позже закрывают дверцу до другого обеда, который у них не редкость раз в тридцать дней. Они обедают всего двенадцать раз в году!

Это весьма комфортно, но вряд ли земные обжоры и лакомки дали согласие бы обедать так редко.

Лунные обитатели вырастают прямо на деревьях. Эти деревья прекрасные, у них ярко-пунцовые ветви. На ветвях растут огромные орехи с неординарно крепкой скорлупой.

В то время, когда орехи созревают, их с опаской снимают с деревьев и кладут на хранение в погреб.

Чуть лишь царю Луны пригодятся новые люди, он приказывает кинуть эти орехи в кипящую воду. Через час орехи лопаются, и из них выскакивают совсем готовые лунные люди. Этим людям не приходится обучаться. Они сходу рождаются взрослыми и уже знают своё ремесло. Из одного ореха выскакивает трубочист, из другого шарманщик, из третьего мороженщик, из чётвертого солдат, из пятого повар, из шестого портной.

И любой срочно принимается за своё дело. Трубочист взбирается на крышу, шарманщик начинает играться, мороженщик кричит: Горячее мороженое! (по причине того, что на Луне лёд горячее огня), повар бежит на кухню, а солдат стреляет в неприятеля.

Состарившись, лунные люди не умирают, но тают в воздухе, как дым либо пар.

На каждой руке у них один-единственный палец, но работают они им так же умело, как мы пятернёй.

Голову свою они носят под мышкой и, отправляясь в путешествие, оставляют её дома, дабы она не испортилась в дороге.

Они смогут совещаться со своей головой, кроме того в то время, когда находятся на большом растоянии от неё!

Это весьма комфортно.

В случае если царь захочет выяснить, что думает о нём его народ, он остаётся дома и лежит на диване, а его голова незаметно пробирается в чужие дома и подслушивает все беседы.

Виноград на Луне ничем не отличается от нашего.

Для меня нет никакого сомнения, что град, который падает порою на землю, имеется данный самый лунный виноград, сорванный бурей на лунных полях.

Если вы желаете попытаться лунного вина, соберите пара градин и дайте им хорошенько растаять.

Лунным обитателям пузо помогает вместо чемодана. Они смогут закрывать и открывать его, в то время, когда им вздумается, и класть в него всё, что угодно. У них нет ни желудка, ни печени, ни сердца, так что в они совсем пустые.

Глаза свои они смогут вынимать и вставлять. Держа глаз, они видят им так хорошо, как словно бы он у них в голове. В случае если глаз испортится либо потеряется, они идут на рынок и берут себе новый. Исходя из этого на Луне довольно много людей, каковые торгуют глазами. Там то и дело читаешь на вывесках: Дёшево продаются глаза. Богатый выбор оранжевых, красных, лиловых и светло синий.

Ежегодно у лунных обитателей новая мода на цвет глаз.

В тот год, в то время, когда я был на Луне, в моде считались зелёные и жёлтые глаза.

Но из-за чего вы смеётесь? Неужто вы думаете, что я говорю вам неправду? Нет, каждое моё слово имеется чистейшая истина, а если вы не верите мне, отправляйтесь сами на Луну. Там вы заметите, что я ничего не выдумываю и говорю вам одну лишь правду.

СЫРНЫЙ ОСТРОВ

Не моя вина, в случае если со мною случаются такие диковины, которых ещё не случалось ни с кем.

Это вследствие того что я обожаю путешествовать и всегда ищу приключений, а вы сидите дома и ничего не видите, не считая четырех стен своей комнаты.

в один раз, к примеру, я отправился в дальнее плаванье на громадном голландском корабле.

Внезапно в открытом океане на нас налетел ураган, который в одно мгновенье сорвал у нас все паруса и поломал все мачты.

Одна мачта упала на компас и разбила его вдребезги.

Всем известно как тяжело руководить кораблём без компаса.

Мы сбились с пути и не знали, куда мы плывём.

Три месяца нас бросало по волнам океана из стороны в сторону, а позже унесло неизвестно куда, и вот в одно красивое утро мы увидели неординарную перемену во всём. Море из зелёного сделалось белым. Ветерок доносил какой-то ласковый, ласкающий запах. Нам стало весьма приятно и радостно.

Скоро мы заметили пристань и через час вошли в просторную глубокую гавань. Вместо воды в ней было молоко!

Мы поспешили высадиться на берег и стали жадно выпивать из молочного моря.

Между нами был один матрос, который не выносил запаха сыра. В то время, когда ему показывали сыр, его начинало тошнить. И вот чуть мы высадились на берег, как ему сделалось дурно.

Есть ли у молочных зубов корни

— Уберите у меня из-под ног данный сыр! кричал он. Я не желаю, я не могу ходить по сыру!

Я нагнулся к земле и всё осознал.

Остров, к которому пристал наш корабль, был сделан из хорошего голландского сыра!

Да, да, не смейтесь, я говорю вам подлинную правду: вместо глины у нас под ногами был сыр.

Мудрено ли, что обитатели этого острова питались практически только сыром! Но сыра этого не становилось меньше, поскольку за ночь его вырастало ровно столько, сколько было съедено в течение дня.

Целый остров был покрыт виноградниками, но виноград там особый: сожмёшь его в кулаке из него вместо сока течёт молоко.

Обитатели острова высокие, прекрасные люди. У каждого из них по три ноги. Благодаря трём ногам они вольно смогут держаться на поверхности молочного моря.

Хлеб тут растёт печёный, прямо в готовом виде, так что обитателям этого острова не приходится ни сеять, ни пахать. Я видел большое количество деревьев, увешанных сладкими медовыми пряниками.

На протяжении наших прогулок по Сырному острову мы открыли семь рек, текущих молоком, и две реки, текущие густым и вкусным пивом. Соглашусь, эти пивные реки понравились мне больше молочных.

По большому счету, гуляя по острову, мы видели большое количество чудес.

Особенно поразили нас птичьи гнёзда. Они были невероятно огромны. Одно орлиное гнездо, к примеру, было выше самого большого дома. Оно было всё сплетено из громадных дубовых стволов. В нём мы нашли пять сотен яиц, каждое величиной с хорошую бочку.

Мы разбили одно яйцо, и из него вылез птенец, раз в двадцать больше взрослого орла.

Птенец запищал. К нему на помощь прилетела орлица. Она схватила нашего капитана, подняла его до ближайшего облака и оттуда бросила в море.

К счастью, он был хороший пловец и через пара часов добрался до Сырного острова вплавь.

В одном лесу я был свидетелем казни.

Островитяне повесили на дереве трех человек вверх ногами. Несчастные стонали и плакали. Я задал вопрос за что их так жестоко наказывают. Мне ответили, что они путешественники, каковые только что возвратились из дальнего странствия и бессовестно лгут о своих приключениях.

Я похвалил островитян за такую мудрую расправу с обманщиками, по причине того, что я не выношу никакого обмана и постоянно рассказываю одну лишь чистую правду.

Но, вы, должно быть, и сами увидели, что во всех моих рассказах нет ни одного слова лжи. Неправда мне ужасна, и я радостен, что все мои родные постоянно считали меня правдивейшим на земле человеком.

Возвратившись на корабль, мы в тот же час же подняли якорь и отплыли от прекрасного острова.

Все деревья, что росли на берегу, как будто бы по какому-то символу, два раза поклонились нам в пояс и опять выпрямились как ни в чём не бывало.

Растроганный их неординарной любезностью, я снял шляпу и отправил им прощальный привет.

Удивительно вежливые деревья, не правда ли?

Есть ли у молочных зубов корни

СУДА, ПРОГЛОЧЕННЫЕ РЫБОЙ

У нас не было компаса, и исходя из этого мы долго блуждали по незнакомым морям.

Наш корабль то и дело окружали ужасные акулы, киты и другие морские чудовища. Наконец мы натолкнулись на рыбу, которая была так громадна, что, стоя около её головы, мы не могли заметить её хвоста. В то время, когда рыба захотела выпивать, она открыла пасть, и вода рекой потекла в её глотку, таща за собой наш корабль. Имеете возможность себе представить, какую мы испытывали тревогу! Кроме того я, уж на что храбрец, а да и то задрожал от страха.

Но в животе у рыбы выяснилось негромко, как в гавани. Целый рыбий пузо был набит судами, в далеком прошлом уже проглоченными жадным чудовищем. О, если бы вы знали, как там мрачно! Так как мы не видели ни солнца, ни звёзд, ни луны.

Рыба выпивала воду два раза в сутки, и каждый раз, в то время, когда вода вливалась в её глотку, наш корабль вздымался на высоких волнах. В другое время в животе было сухо.

Дождавшись, в то время, когда вода схлынула, мы с капитаном сошли с корабля погулять. Тут мы встретили моряков всей земли: шведов, англичан, португальцев. В рыбьем животе их было десять тысяч. Многие из них жили там уже пара лет. Я внес предложение собраться совместно и обсудить замысел освобождения из данной душной колонии.

Меня выбрали главой, но именно в ту минуту, в то время, когда я открыл собрание, проклятая рыба начала опять выпивать, и мы все разбежались по своим судам.

На другой сутки мы опять собрались, и я внёс такое предложение: связать две самые высокие мачты и, когда рыба откроет рот, поставить их торчком, дабы она не имела возможности переместить челюсти. Тогда она так и останется с разинутой пастью, и мы вольно выплывем наружу.

Моё предложение было принято единогласно.

Двести самых дюжих матросов установили во рту у чудовища две высочайшие мачты, и оно не смогло закрыть рот.

Суда радостно выплыли из брюха в открытое море. Оказалось, что в брюхе данной громадины было семьдесят пять судов. Имеете возможность себе представить, какой величины было туловище!

Мачты мы, само собой разумеется, так и оставили в разинутой пасти рыбы, дабы она больше никого не имела возможности проглотить.

Освободившись из плена, мы, естественно, захотели знать, где мы находимся. Выяснилось в Каспийском море. Это весьма поразило нас всех, по причине того, что Каспийское море закрытое: оно не соединяется ни с какими другими морями.

Но трехногий учёный, которого я захватил на Сырном острове, растолковал мне, что рыба попала в Каспийское море через какой-нибудь подземный канал.

Мы направились к берегу, и я поспешил на сушу, заявив своим спутникам, что больше ни при каких обстоятельствах и никуда не поеду, что с меня достаточно и тех передряг, каковые я испытал в эти годы, а сейчас я желаю отдохнуть. Мои приключения порядком утомили меня, и я решил зажить спокойной жизнью.

СХВАТКА С МЕДВЕДЕМ

Но когда я вылез из лодки, на меня набросился громадный медведь. Это был ужасный зверь неординарных размеров. Он растерзал бы меня в один миг, но я схватил его за передние лапы и без того очень сильно сжал их, что медведь заревел от боли. Я знал, что, в случае если я отпущу его, он срочно растерзает меня, и потому держал его лапы три дня и три ночи, покуда он не погиб от голода. Да, он погиб от голода, поскольку медведи утоляют свой голод только тем, что сосут свои лапы. А данный медведь никак не имел возможности пососать своих лап и потому погиб голодной смертью. С того времени ни один медведь не решается напасть на меня.

Статьи по теме